райский ублюдок
...потому что воля моя сломит Богов.
Оставляю за собой зеленый след. Странно, что не синий. Хотя это было бы страшнее. Боль царапает изнутри еловыми иглами, поджигает пламя внутри, шипит, раздражает. Злюсь. Что из них горит больше? Размазываю зелень по коже, кажется, зеленею сам, брожу без времени, сутки меняются только цветом за окнами. Изоляция; ни людей, ни разрешения, рамки расплывчатых стен и я, я, только я, только мысли и больше мыслей, воспоминаний, ощущений.
Кто бы подумал, что тяга к ней не выйдет из моей головы. Чувствовать это так остро спустя столько лет странно, но, кажется, это единственное ощущение, которое было и остается верным. Рисуй, у тебя талант. Рисуй, твои родители так хорошо рисуют. Рисуй, смотри, мы нашли тебе учителя. Но когда есть, кому делать это вместо меня - и слава Богам, в сторону карандаши, бумагу, на которые мне тошно смотреть, потому что это не то, что я хочу видеть в своих руках, потому что меня тянет к одной единственной вещи из всех, которую я когда либо видел, потому что даже фортепиано, как замена, не вызывает у меня радости, ведь оно и отдаленно не похоже на скрипку. А потом Учиться поздно, дорого, а денег и так нет, да и видел ты цены на скрипки? Выбрось из головы, скрипке учатся с детства, гитара, которая тоже не для меня, и воплощение изящности - в пыльном футляре, когда забежал брат одной из мимолетных знакомых. Какой Бог мог сотворить такое? Влить столько слов в струны, рассчитать ровные плавность и грубость в одной форме, создать такой совершенный инструмент? Но даже сейчас я стараюсь забить эти мысли куда подальше, зачем я вообще снова о ней вспомнил, спустя столько лет. Дурак, не иначе. Когда-нибудь, может...
А там, на границе снов, я уже которую ночь работаю в магазине цветов. Каких только гостей у меня не было. Как меня занесло туда? Да черт его знает. Я просто пришел и остался. На границе, высматриваю в окна знакомых и сплетаю один за другим букеты. Сегодня ругал опаздывающую ведьмочку, которая должна была мне помочь. Я попал туда...после того кошмара, кажется. Когда вскочил часа в три ночи в слезах, задыхаясь, но ничего не помнил, кроме того, как яростно бился в окна ветер - разбудить пытался? - я впустил его, и стало легче и спокойнее. Сразу вспомнил наши отношения с ветром в детстве...я вообще много чего вспоминаю о себе. А в том магазине особенно любимы мной ирисы. Вы бы видели их - восхитительный сочный цвет, бутоны с ладонь, лепестки из сатина или тончайшего шелка, заглядение. Интересно, кто забегает за букетами. Мы платы не берем, а я и не расспрашиваю, если не говорят. Зато вид в окно - оно во всю стену, а стена у нас метра три, высоченная, на дорогу, где-то замок вдалеке есть, кусок леса и река с мостом. Толпа постоянно внизу. Мы на втором этаже, лестница каменная, дверь деревянная с лилией, приметно.
Меня бесит моя ветрянка на лице.
Начинаю понимать, какую музыку люблю. О да, спустя двадцать два года, я решил, что мне нет нужды придерживаться нейтралитета. Я устал от него. Я бешу сам себя в своем нейтралитете. Когда-то он был мне интересен для того, чтобы понимать больше, для того, чтобы узнавать все, но не придерживаться ничего, чтобы не быть субъективным; но все то было детским любопытством, да и действовать так полностью невозможно. Хотя это дало мне хорошее осознание того, что то, что я не люблю, не обязательно является плохим, правда, по большей части это касалось еды.