райский ублюдок
...потому что воля моя сломит Богов.


Я не могу их оттереть. Кровь, запекшаяся, темно-бурая, от кончиков пальцев до локтя. Не оттирается. Не смыть. Никогда...
Я просыпаюсь от будильника Сато и сразу же выдыхаю спокойно. Он рядом и он в порядке. Ворчит тихо, приглаживает свои растрепанные волосы, заваривает кофе...все в порядке. Я выдыхаю. Иду к нему на кухню и закуриваю. Мне легче, когда он в поле моего зрения, когда я слышу его, когда чувствую; горький дым раздирает сухую глотку, чувствую себя живее, не так, как было тогда. "Ничего страшного не случится. Тебе же все равно, мы знаем." И я знаю. Они позарились на мое сокровище, и сами поплатились. По их вине мне пришлось убить незнакомого, а затем - и их самих - но уже за наглость. Я и забыл это чувство. Металл на зубах, под когтями, удушающая жажда и горячая патока в глотке. Чужой вырванный язык, разодранная глотка, куски мяса, ужас в застекленневших глазах, мольбы - воплями, криками, шепотом..."Тебе не отмыться".
Позабыл. Стало легче, когда кровь близких на моих руках оказалась не тем, чем была. Не виной. Фактом потери, напоминанием, обещанием - но не меткой "это твоя вина". И снова. Но этого ждать следовало, пусть я и не ожидал, что это произойдет таким образом. Главное, что они не тронули его.

Хватит быть осторожным. Шаг и вниз, с головой, как тогда с моста в воду. Ведь это того стоило. Пусть в сожалениях и стыде дохнут другие. - писал я сам себе когда-то и забыл. Боже, когда я вообще заразился осторожностью, которая никогда не была моей сильной стороной? Долгое нахождение среди людей подобно яду, который заставляет тебя забыть себя. Я, тот кто...

И после последних двух дней мне стыдно за себя того. Хочется придти и дать себе же по лицу, чтобы не смел больше так делать. Кости в ногах плавятся свинцом, но теперь это наполняет меня не отчаянием, а той неизмеримой, той пьянящей яростью, которую я когда-то нежно любил. Разговоры с собой в одиночестве делают свое дело.